Персональный сайт Якова Ерманка - любопытного человека.




 

Персональный сайт Якова Ерманка

Меню
· Главная
· Обо мне
· Содержание
· Авторская
· Израильский дневник
· Мои истории за жизнь
· Туристскими тропами
· И. Долгополов Мастера и шедевры
· Мои стихи
· Бескрылки
· Мои рассылки
· Друзья
· Интересные ссылки
· Галопом по Европам
· Мои рассказы
· Ваши истории
· Фотографии
· Мои комиксы
· Гостевая книга
· Двенадцать евреев
· Про Экслера и не только
· Михаил Лезинский...
· О друзьях- товарищах...
· Мир Театра
· Была война
· Детская комната
· Как пользоваться сайтом
· Нет у меня другой страны
· Конкурс переводов
· Р. Слободчикова Не родись красивой...

Subscribe.ru


Потому что круглая земля
Чтоб вы так жили!
Мастера и шедевры


Объявления

Новые статьи
.: Через всю Францию к ...
.: Через всю Францию к ...
.: Монолог Нины (пр-ние...
.: Белая нить (пр-ние)
.: Заключение
.: Монолог Нины (пр-ние...
.: Белая нить (пр-ние)
.: Последняя любовь имп...
.: Монолог Нины(пр-ние)
.: Последняя любовь имп...

Белая нить (пр-ние)
yakob : О друзьях, товарищах... : Комментарии[0] Суббота, 29 Июня 2013 - 09:50
О друзьях, товарищах...
ЭЛЬВИРА ВАШКЕВИЧ

Осень покатилась так же бездумно, как и лето. На бульварах и в парках медленно опадали желтеющие листья, а Тепляков бродил меж деревьев, высматривая сохранившиеся рекламные афишки, смеялся, найдя особо удачную. Красочная бумажка, украшенная витиеватой надписью в стиле ампир, развлекла его так, что даже унес ее с собою, показать Марье Степановне. Та долго крутила афишку в руках, но так и не поняла, что же особенного отыскал Тепляков в тексте: "Если хочешь сил моральных и физических сберечь, пейте соков натуральных - укрепляет грудь и плеч!".
- А что ж, - сказала старушка, возвращая бумажку Петру, - и правильно, Петр Васильич. Соки пить надобно. А то вон как вы похудали в последнее время. Нехорошо это, - и отправилась на рынок за фруктами - делать сок, поить постояльца, ослабшего от неприятных раздумий.


Понравилась ему вывеска фотографа: "ГЕНИЙ ШАПИРО. Фотография", так понравилась, что зашел даже. Оказалось, Гений - это вовсе не реклама, а всего лишь имя.
- Наградили родители, Царство им небесное, - говорил фотограф, щуря близорукие глаза. - Ну, что ж сделать. Зато вывеска хорошая получилась! Фотографироваться будете?
И это тоже веселило Теплякова. На кучки металлических круглых коробочек из-под кокаина, все так же валяющихся под окнами доходных домов - их стало как будто даже больше, чем раньше, - он уже почти что не обращал внимания. Только раздражал блеск в расширенных зрачках морфинистов, радостные улыбки кокаинщиков - их хватало в погребках и ресторанах, и Тепляков стал обедать дома.
Золотая осень уходила, и все унылее становились парки. Облетевшие листья лежали бурыми, гниющими кучами, пахло сыростью и плесенью. Почти все время шел дождь. Нудный, серый, холодный. Часто налетал от моря леденящий ветер, нес с собою мокрый, противный снег. Тепляков продолжал бродить бездумно по улицам, одетый в старенькое пальто покойного мужа Марьи Степановны, траченное до безобразия молью. В одном из карманов была дыра, и Петр постоянно ощупывал - в каком же, чтоб не положить туда браунинг. С оружием он теперь вовсе не расставался.
Как-то встретился знакомый - еще в кадетах вместе были, - одетый так же в старое, затасканное пальтецо, кутающий шею скрученным, хлипким шарфом.
- И вы тут, Петр Васильич?! - воскликнул. - И тоже в цивильном? А-яй... Что ж делается... - и зашептал, озираясь, подымая нервно и растерянно плечи: - Вы знаете, в городе сейчас семьдесят тысяч морских офицеров. С кораблей Балтфлота, Петр Васильич, представляете?!
- И что с того? - вяло спросил Тепляков.
- Да ничего, в том-то и дело, - потух вмиг приятель. - Корабли в море выйти не могут, разброд и шатание, не обслуживают корабли, кошмар какой-то!
- Как и везде, собственно говоря, - вздохнул Тепляков, опуская голову. - Как и везде...
- Уезжают, Петр Васильич, представьте себе - уезжают! Гибнет Россия! Кому повезло с немецкой фамилией родиться, чемоданы пакуют. Бегут, как крысы!
- А что делать, что делать? - Тепляков с омерзением отметил сказанное приятелем "повезет", вновь вздохнул.
Через несколько дней вновь началась стрельба, кричали, пушки палили, но все было как-то странно нереально, будто представление на театральных подмостках. А утром объявили, что Временного правительства больше нет, никакого Учредительного собрания не будет, а есть большевики, взявшие ночью штурмом Зимний, и на этот раз красные флаги вывешивает не интеллигенция, а рабочие. Тепляков пожал плечами: что большевики, что Временное правительство - все едино. Губят Россию.
Дни тянулись дальше. На рынках все дорожало, исчезали продукты. Марья Степановна каждый день жаловалась, что денег решительно не хватает. Показывая Теплякову вялый салатный пучок, подернутый по краям желто-коричневой сухостью, говорила:
- Ну вот и что я с этим сделаю, Петр Васильевич? Обед, что ли? Да от этого и коза деревенская отказалась бы! А мы едим...
Теплякову было все равно. Со всех сторон доносилось, что офицеров царской армии арестовывают, люди пропадают невесть куда - будто приходят за ними по ночам комиссары в кожаных куртках, забирают с собою, и более их никто никогда не видит. Тепляков пожимал плечами.
- Что вы думаете обо всем этом, Петр Васильевич? - спрашивала Марья Степановна, обеспокоенно глядя на постояльца.
- Да ничего, - пожимал плечами Тепляков. - Ну, аресты... Так это ж смена власти, всякое бывает. А что до того, будто решили извести всех офицеров, так этого быть не может. Война еще не закончилась, нет. Куда ж они без командиров обученных?
Марья Степановна решительно тыкала спицей в пестрое вязанье - вечно-то она вязала, сама не зная толком что, - говорила:
- А надо бы вам, Петр Васильевич, уезжать, я так думаю. Вон по соседству все уехали. Кто в Париж подался, кто в Крым. Но подальше отсюда. Видно, боятся люди. А у вас как и страха нет!
Тепляков только головою качал. Душевных сил даже на то, чтоб уехать, у него не оставалось.
На стенах домов сменились плакаты, и теперь со всех сторон смотрели огромные буквы, возвещающие народную свободу и смерть окончательную самодержавию. Тепляков вяло улыбался, скользя взглядом по этим призывам, доставал из кармана старые рекламные афишки, трогал пальцем гладкую, лоснящуюся бумагу. Шептал:
- Жизнь проходит, как дым, деньги уходят, как дым, слава уходит, как дым, но ничто так не вечно, как дым папирос "Сальве"... - и смеялся, закидывая голову. Только не было веселья в его смехе, а лишь ностальгические воспоминания, подкатывающиеся к горлу слезами.
По вечерам он ходил на товарные станции, разгружал вагоны - нужно было на что-то жить, а деньги все давно вышли. Иногда приносил домой банки с тушенкою, и тогда Марья Степановна варила борщ, приговаривая, что нехорошо это, неправильно, в борще обязательно должна быть мозговая косточка для навару, только где ж ее взять...
- Дожились! - восклицала она, размахивая разливательной ложкою так, что багровые борщевые брызги и морковные звездочки разлетались по кухне. - Уже и косточки не купить! А раньше не каждая собака смотреть бы стала на такую кость! Теперь же только мечтать остается. Эх... Вот скажите, Петр Васильевич, что лучше стало? Царя скинули, Милюкова скинули, Керенского скинули... А косточки для борща так и нет!
Зашел тот самый приятель из кадетского корпуса, долго вытирал о половичок при двери грязные, стоптанные сапоги, пил чай, стесняясь взять лишний кусок сахару, молчал, глядя в сторону. Потом высказался:
- Поехали, Петр Васильич, поехали отсюда. Меня к вам прислали - пригласить специально. В Крыму - правительство. Надобно туда ехать. Армию собирают. Набоков там министром юстиции. Ну, знаете, этот, из кадетов который. Еще отречение для великого князя Михаила составлял. Достойный человек. Большевиков скинуть надо. Загубят ведь Россию окончательно.
- Не поеду, - сумрачно сказал Тепляков. - Короли в изгнании... Чушь все это, друг мой, чушь и ерунда. Ничего с этого не будет. А государство на части рвать нельзя.
Так и ушел ни с чем приятель. А Тепляков, продавши на толкучке офицерскую шинель, медали и Георгиевский крест, сутки напролет пил в кабаке на Караванной, что против Симеоновского моста. Пил молча, мрачно, не пьянея. Вспоминался все деревенский дедок, купивший у него шинель.
- Мне в этом пальтеце оченно удобно будет, - говорил дедок, ухмыляясь в косматую бороду. - Вот, к примеру, в хлев пойти, так лучшей одежи и нет! Тепло, удобно, не марко!
Представляя этого деда в своей шинели, запрягающего тощую кобылку в санки, Тепляков ронял в водку мутные слезы.
Встретился и Колясочкин, бодрый, веселый, как всегда. За локоть его цеплялась Катенька Смирнова, затянутая в кожаный комиссарский костюм.
- Ах, какие дела, Петр Васильич! - частил журналист, оглядывая брезгливо старенькое, затертое и дырявое пальто Теплякова. - Какие дела! Что там Керенский! Ерунда! Вот Троцкий - это голова!
Тепляков только губы скривил, не отвечая, но Колясочкин не оставал.
- Слыхали, Петр Васильич, большевики-то мир с Германией задумали. Собираются вот днями подписать, переговоры уже начались!
- Как же так? - удивился Тепляков. - Какой же сейчас мир возможен? Разве что только самый позорный. Нельзя же так! Честь государственная не позволяет.
- Ну что вы, что вы сразу за честь, - значительно поднял бровь Колясочкин. - Главное: мир народам, землю - крестьянам, заводы - рабочим. Вот это - честь! А вы говорите... Да, Петр Васильич, помните, я фамилию менял? - Тепляков кивнул. - Утвердили же, утвердили смену фамилии! - радовался журналист. Захотел было уцепиться за пуговицу на пальтишке Теплякова, да, коснувшись, тут же убрал руку - грязно показалось. - Теперь я официально 1917. А имя тоже сменил, - и добавил шепотом, будто тайну поверял: - Октябрь я нынче. Октябрь 1917! Каково, а?
- И я имя сменю! - встряла Катенька, поднося к лицу кокаиновую бонбоньерку. - Буду Октябрина. Как звучит, Петр Васильич: Октябрь и Октябрина... - она мечтательно улыбнулась, заводя глаза вверх.
- Да, почти что Шекспир, - сухо ответил Тепляков.
В опустевших квартирах появились невесть откуда новые жильцы. Все больше непрезентабельного совсем вида. Пили, срывали со стен обои, били посуду, горланили по ночам пьяные песни. Под окнами появились кучки металлических круглых коробочек с остатками белого порошка.
- А я еще спрашивал у Катеньки, что они с кокаином делать будут... - шептал Тепляков, оглядывая груды мусора, липнущие к старым стенам дома. - А вон оно как...
Пронесся слух о немецком наступлении, и город начал пустеть: уезжали кто куда, лишь бы подальше. А многие просто торопились убраться от большевиков, напуганные непрекращающимися арестами, болтовней о расстрелах и казнях. Гнала людей из города и нехватка продовольствия. Тепляков же по-прежнему никуда не собирался, разгружал вагоны, выслушивал жалобы Марьи Степановны на жидкий суп, пил чай без сахара и ни на что не жаловался.
Потом пришли и к нему.
- Гражданин Тепляков? - строго вопросил человек в коже, поправляя нервически клапан затертой кобуры нагана, привешенной к портупее. Петр кивнул, с любопытством глядя на сероватое, хмурое лицо комиссара. В глазах пришедшего не было кокаинового веселья, но расширенные чуть зрачки и едва уловимый водочный запах заставили Теплякова поморщиться.
- Ну, я это, - буркнул, отворачиваясь. Не было ему дела ни до комиссара, ни до Крыма, ни до чего вообще. Хотелось забиться в угол, свернуться клубком, лежать там долго, пока все не закончится.
- Товарищ Колясочкин рекомендовал вас, как грамотного офицера, - сообщил комиссар, засовывая пальцы под ремень и раскачиваясь на каблуках взад-вперед. От этого качания Теплякову стало муторно, а от рекомендации - еще более нехорошо. - Он говорил, что сочувствуете вы Советской власти, - продолжал пришедший, взглядывая на Теплякова. Зрачки глаз его сузились игольчато, остро, блеснули нехорошо. - Так как же?
Дальше

* Ваше имя:
Ваш e-mail:
Ваш URL:
* Комментарий:


Архив статей
ПнВтСрЧтПтСбВс
 123456
78910111213
14151617181920
21222324252627
28293031   
» Июль 2017

Разделы
Мир Театра
.: Чокнутые
.: Мифами Одессы ОЧАРО...
Детская комната
.: Чудесное перевоплоще...
.: Сказка о Лени
Мои рассказы
.: Открытки из прошлого...
.: Открытки из прошлого...
Конкурс переводов
.: Искусство и праздник...
.: Роль картины «Крик» ...
Форум
.: Как пользоваться сай...
Израильский дневник
.: Шалом, Израиль! (око...
.: Шалом, Израиль! (про...
Ваши истории
.: Осенние мотивы
.: Любовь и проблемы с ...
И. Долгополов "Мастера и шедевры"
.: Эпилог
.: Живопись и музыка
Нет у меня другой страны
.: Моя лошадка
.: Не хорошо человеку б...
Мои рассылки
.: Мои рассылки
Галопом по Европам
.: "И Африка нам не нуж...
.: Последний приют
О друзьях, товарищах...
.: Через всю Францию к ...
.: Через всю Францию к ...
Была война...(1939-1945)
Михаил Лезинский
.: «Жизнь занимательных...
.: Севастополь литерату...
Бескрылки
.: Первая десятка
.: Конкурс
Мои комиксы
.: Маевка. Часть 2
.: Маевка. Часть 1
Про Экслера и не только
.: Ответный визит (окон...
.: Ответный визит
Туристскими тропами
.: Командировка в КНДР
.: Уик-энд на побережье...
Друзья
.: Друзья
Р. Слободчикова Не родись красивой...
.: Заключение
.: Последняя любовь имп...
Содержание
.: Не родись красивой.....
.: Конкурс переводов
Была война...(1939-1945)
.: С Родиной в сердце!
.: Светка
Интересные ссылки
.: Интересные ссылки
Фотографии
.: Ледяные цветы
.: Михаэль и Татьяна Че...
Мои истории за жизнь
.: Поздравляю!!!
.: Как мы "крышей" обза...
Обо мне
.: В жизни раз бывает.....
.: Мои университеты
Двенадцать евреев
.: Зигмунд Фрейд - хрон...
.: Зигмунд Фрейд - хрон...
ФОРУМ
Мои стихи
.: А мы уже на "Вы"...
.: Невидимая ноша
Авторская
.: С НОВЫМ ГОДОМ!
.: Поздравляю!
Гостевая книга
.: Гостевая книга


 
Яндекс цитирования Каталог лучших ресурсов Интернет
Рейтинг@Mail.ru

1,2,3,4,5,6,7,8,9,10,11,12,13,14,15,16,17,18,19,20
21,22,23,24,25,26,27,28,29,30,31,32,33,34,35,36



© Персональный сайт Якова Ерманка.   E-mail: yakob-e@tut.by